Федор Романенко (fedor_blues_ru) wrote,
Федор Романенко
fedor_blues_ru

Category:

Мемуары к 20-летию путча

Я с детства был антисоветским, мои родители были диссидентами. С начала 80-х дома у нас по вторникам собиралось по 20 человек. В процессе распития чая, вина и портвейна (на следующее утро я отмачивал этикетки в ванной, потом подклеивал в альбомчик) они вели антисоветские разговоры и зачитывали запрещенную литературу. Я прекрасно знал, даже когда ходил в первый класс, о чем нельзя упоминать в школе.

В 86-м году всей семьей смотрели 20-ю партконференцию. Несмотря на занудный характер речей, дух захватывало от того, что там говорили. Мы ловили какие-то мутные намеки про аэроплан, который взлетел и никак не сядет. Речь Сахарова на съезде была очень волнующей историей. Бабушка выписывала все толстые журналы, взрослые прочитывали всю цензурированную литературу, которую тогда начали печатать.

В 87-м году я поступил в 57-ю школу, попал в еврейский рассадник антисоветчины. Мы с одноклассниками были очень политизированы. Учитель истории в нашем классе было очень рискованной профессией, кажется, всего сменилось 4 человека за 3 года.

Конец 80-х был периодом очень активной общественной жизни. Было три основных лагеря - коммунисты, антисемиты и нормальные люди. Тогда каждое слово что-то действительно меняло. Многие люди чего-то не знали (а Ленин-то, оказывается, тоже кровавый убийца!), и вокруг тогда формировалось такое понятие как "общественное мнение", оно как-то дрейфовало, и все это зависело о того, что ты скажешь.

Я ходил на несколько демократических демонстраций в конце 80-х, такого кол-ва людей на митинге я больше никогда не видел, это были буквально сотни тысяч. У всех было огромное желание поменять советские реалии, и присутствовала большая интрига, ибо было не ясно, куда оно качнется дальше.

В 90-м в начале марта мы пили чай в Вильнюсе дома у знакомого литовца, он говорил нам, что на следующей неделе у них произойдет что-то по-настоящему большое. После того, как мы уехали, 11 марта Литва объявила о независимости.

В январе 91-го случились депрессивные события со штурмом телецентра в Вильнюсе. Мы сидели на каком-то мехматском зачете по матанализу, а суки-антисемиты лектор и семинарист с кафедры обсуждали вслух, что сейчас их всех сволочей-сепаратистов советскими танками подавят.

18 августа 91-го мы ехали огромной толпой на поезде из Польши из нашей первой загранки, которая формально была халявным католическим паломничеством. У меня была температура 39, билетов не было, я был вынужден сутки сидеть в коридоре купейного вагона на откидном кресле и прятаться от кондукторов. В разговоре с одношкольниками в поезде обсуждали такую тему: возвращаться в СССР - опрометчиво, в любой момент может произойти коммунистический переворот.

Утром 19-го я проснулся от приемника на всю квартиру, родители ходили с опущенными лицами. Кто-то видел, как рядом по Каширке прошли настоящие танки. Днем у меня уже температуры не было, и я поехал к Белому Дому, где тусовался с перерывами в последующие три дня.

Пришло очень много людей, настроение было общее - смесь адреналина и воодушевления. Я помню оттуда отдельные моменты: приехала мама к Баррикадной, привезла мне бутерброды и кофе. Встретил разных знакомых, в частности одношкольника Леню З., с которым был накануне в Польше, вместе с ним мы провели день в оцеплении.

Еще один эпизод: мимо оцепления идет чувак в сапогах, я с ним здороваюсь за руку. Лёня спрашивает - это твой знакомый? Нет, это Костя Кинчев. Позже в тот же вечер я присутствовал на импровизированном концерте Кинчева в каком-то автобусе. Он меня поразил тем, что играя в одиночку на акустической гитаре перед 20 человеками свои обычные песни, устроил очень забойное и эмоциональное шоу, которое было по степени актерства сильнее, чем то, что он выделывал на больших концертах на сцене.

В толпе слушали радиоприемники на батарейках, тогда я толком узнал, что такое новое радио Эхо Москвы. Им исполнялся год, они транслировали информацию о процессе отделения республик во время путча и победные манифесты.

Огромный эмоциональный подъем появлялся у перенервничавших людей, когда постепенно становилось понятно, что страшная и совершенно непредсказуемая ситуация начала разворачиваться в нашу пользу - все более и более неотвратимо. Под конец путча, помимо ощущения победы, была большая интрига про то, как далеко теперь зайдут дела?

22-го я присутствовал на огромной демонстрации в центре, с нее люди двинулись на Лубянку, забили всю площадь. У всех было очень сильное желание после многих лет выразить свое отношение к КГБ как к средоточию самого злобного советского дерьма. Погрома не случилось, энергия ушла на сложную задачу свалить тяжелейший гигантский памятник Дзержинскому - накинули трос на шею, тащили какими-то транспортными средствами. Это сразу не удалось, кто-то из вождей уговаривал не продолжать, ибо памятник мог провалиться в метро. 3 часа ждали кран, который ехал откуда-то из Битцы, и к ночи памятник на наших глаза аккуратно низвергли.

Забавная история: в это же время моего одноклассника Сашу С. повязали, когда он на стене прокуратуры выразил протест в эстетской форме, написав лозунг "хунту к суду" с четырьмя у. Но вскоре отпустили, ибо всех не арестуешь.

Сейчас на опросах большинство людей, которые не участвовали или забыли, что такое СССР, голосуют за ГКЧП. Конечно, во многом из-за имперской пропаганды и рассказов про бандитские 90-е в телевизоре. Но можно точно сказать, что с тех пор в стране ни разу не было ситуации народного воодушевления, даже несмотря на единомыслие, которое тщательно воспитывают.

Главная проблема не в том, что люди сейчас не за тех голосуют. Проблема в пропаганде за последние 10 лет, которая основана на цинизме (все - сволочи и врут), образе врага (голосуй за наших, они не лучше, но, по крайней мере, будут твои интересы отстаивать) и каких-то иррациональных имиджевых вещах (путин - мужик, на истребителе летает). Даже, если все проголосуют за правильную партию, ничего не изменится.

Цинизм, может, менее рискованное и "мудрое" поведение, но он полностью деморализует и отбивает мотивацию что-то менять к лучшему. Я это наблюдал и на работе, и с людьми, не только в политике. Переспорить циника нельзя, это вопрос аксиоматики. Единственное средство - показывать людям почаще приличных честных людей, и примеры, когда они добиваются чего-то хорошего.
Tags: politics, политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments